?

Log in

Previous Entry | Next Entry

19.14 – время, в которое эшелоны с солдатами отправлялись на войну в 1914 году. На первую Великую войну, которую знал мир, - Мировую, как назовут её позднее. Год назад та война отметила юбилей – Первая мировая прогремела ровно сто лет назад. И удостоилась лишь одного большого спектакля – в память о ней. «19.14» в МХТ им. Чехова.

Сначала кажется, что всё, что ты видишь на сцене, – сюр и фарс, так смело и непривычно на взгляд зрителя увидеть войну на фоне кабаре. Блёстки в костюмах, музыка, как-то по-особому сверкающие кулисы – одним словом, кабаре. Конферансье начинает остро, привлекает внимание. Вот, начало: все воодушевлены войной – и немцы, и французы – в постановке они главные герои. Конферансье перемещается по сцене с флажками – здесь немецкая семья обсуждает происходящее, в другом углу – французы за гурманским ужином говорят о войне. Нет даже деланного страха, все воодушевлены и уверены – это ненадолго. Появляется здесь и российский флаг, но про Россию здесь совсем мало – в это время Россия спит и готовится к личному ужасу, последовавшему за этой Войной – революции и Гражданской войне .

Александр Молочников, молодой режиссёр, дебютировавший этим спектаклем, хотел показать «грабли, на которое человечество не устаёт наступать, раз за разом романтиризуя войну». Политические игры, в которые попадает человек обычный, живой, которому дОлжно быть разумным, продолжаются век за веком. Мы закрываем глаза на политику, уставая от страшных новостей, которые лезут изо всех щелей; привычной становится общая боль, которой много и которая каждый день. Может, когда нам вдруг кажется, что нас это не касается, - тогда и начинается война? В ответ на эти мои мысли другой режиссёр Виктор Рыжаков на одной из встреч со зрителями цитирует фразу из книги Светланы Алексеевич: «Нужно каждый день сторожить в себе человека». Каждый день. Сторожить. Человека. Ни на секунду не допуская мысли, что война – это норма.

«19.14» держит на себе Артём Волобуев (при всём уважении к отличной игре остальных актёров!), - конферансье в красном, который первую часть спектакля буквально на физическом уровне раздражает то своими саркастическими, неуместными шутками, то равнодушной холодной статистикой о той Войне, о которой историческая память почти не сохранила воспоминаний. Его юмор кажется не уместным. Хочется трагизма, чтобы из зрителя выдавливали слёзы – война же. Но где-то к середине понимаешь и чувствуешь уместность этого режиссёрского приёма: сочетать не сочетаемое, как и в жизни, где война соседствует с миром и становится его частью. «А вы знаете, что люди также сидели в кафе и кабаре тогда, когда в нескольких стах километрах было такое?» - спрашивает конферансье и затихает, в эту паузу за его спиной отражаются тени солдат в окопах, стрельба и взрывы.

Ещё один герой - французский солдат Жан, сыгранный Артёмом Быстровым, с одинаковой фанатичностью преданный любимой женщине и войне, как-то очень точно передаёт массовое безумие, - очень спокойное и воодушевлённое одновременно – в котором герои ни на секунду не находят повода усомниться в необходимости воевать и жертвовать жизнью. Разве что один герой пьесы (из десятков показанных!) – немец Ганс, в исполнении Павла Ворожцова, задаёт вопрос – «а зачем воевать»?

Песнями и не только, здесь тонко обратят внимание на то, в чём мы боимся себе признаться: нам ведь только кажется, что мы мыслим сами – на проверку незамутнённого сознания – единицы. В «19.14» лишь один человек сомневается в необходимости войны, искренне озвучивая желание просто читать книги и жить своей мирной жизнью. Этот самый Ганс. Он – единственный, рискует задать вопрос: от чего его жизнь ценится дешевле пожеланий Родины отхватить часть мира?

Один из самых ярких эпизодов, это, конечно, встреча двух солдат вражеских армий – французской и немецкой. В одной сцене показано главное: нелепость войны, герои которой в мирное время пили бы кофе с французскими круассанами или пиво с немецкими сосисками, не заглядывая друг другу в паспорт и не обсуждая национальность, говоря лишь о том, что неизменно: любви, семье, науке, мировых открытиях.

Историки назовут эту войну окопной – ведь в течение более чем четырёх лет линия западного фронта сдвинулась лишь на каких-нибудь несколько десять миль – поправьте меня, историки. Солдаты, попавшие из европейских столиц в окопы, грязь, смерть и безумие – на себе узнали, что в войне нет ни грамма романтики. Про всё это герои спектакля тоже расскажут - фактами, цифрами, упрямой статистикой. Серьёзно, в перерывах между песнями кабаре. Песнями, которые наравне с актёрами  играют здесь главную роль - не зря они написаны на стихи Дмитрия Быкова и филигранно точно передают все мысли спектакля.

Сцена в конце, в которой Жан без устали бежит от войны, на которую так стремился - восхитительное решение режиссёра. Убежать от смерти, спастись, сбежав к жизни, миру и любимой женщине. Ведь этот восторженный в начале солдат Жан в противогазе бежит от неё, от старухи с косой, или от кроваво-красного конферансье, который в этот момент тоже смерть, равнодушная насмешка над жизнью.

Война калечит – мысли, чувства, представления о жизни. И Жан, очевидно, никогда не будет прежним. Чтобы понять это, - ценность жизни и тому, какой ничтожности она предаётся на войне, достаточно услышать финальную песню этого кабаре, песню о мире, который человечество надолго забудет в ХХ веке – из уст двух героев: выжившего и равнодушно взирающего на зло.



«А дальше только Ленинград,
А дальше только Сталинград,
Судеты, Варшава, Брянск и Брест.
Катынь, Хатынь, Тулон, Берлин,
Одесса, Ржев, Орёл и Клин,
Освенцим, Дахау и Триест.

Ни Бога, ни чёрта,
Ни жалость, ни милость,
Ни веры, ни сил, ни добра.
А дальше такое, -
Что вам и не снилось.
Спасибо. Прощайте. Ура!»